БИБЛИОТЕКА    ПРОИЗВЕДЕНИЯ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Выступления на Втором расширенном пленуме правления РАПП

23 и 26 сентября 1929 года
I

Товарищи, я с самого начала должен указать на то, на что указал т. Брик,- что основная линия по отношению к РАППу у нас остается неизменной, что мы считаем РАПП единственной для нас писательской организацией, с которой мы солидаризируемся по большинству вопросов. Если отдельные неурядицы, отдельные склоки с отдельными представителями РАППа у нас есть и будут, то мы все-таки знаем, что кадры это - пролетарские, на которые опирается будущая советская литература. Это основа наших отношений к РАППу. Она остается неизменной на протяжении семи-восьми-летнего содружества - иногда ругательного, иногда более тесного, но она до конца наших дней такой остается. Но вопрос может заключаться в некоторых весьма существенных частностях.

Тов. Авербах в прошлый раз на пленуме и сейчас произнес очень хорошую речь, в которой с очень большим количеством пунктов можно согласиться. Но нас интересует не речь, нас интересует то, что происходит и происходило между этими двумя речами. Это очень мало связано с тоном и со всем направлением тех хороших речей, которые произносятся.

Я должен сказать, что правильно сделал бы пленум, если бы он, кроме присоединения к политической резолюции, кроме присоединения к тому, что будет выработано в результате речи Авербаха, еще дал бы практический наказ, то есть - в чем эти самые лозунги и разговоры о срабатывании и т. д., в чем они должны выявляться на ближайший год. Нужно слушать не только новые речи, но и предъявить счет, что сделано в этом году.

Вот в перспективе этого ближайшего счета на ближайший год я и буду говорить.

Прежде всего о срабатывании. Для нас вопрос стоит не так остро. Почему? Потому что мы, Реф, никогда себя не считался попутчиками. Мы начали строить пролетapcкyю литературу в первые дни Октябрьской революции, если не Февральской. Тов. Кириллов и др., которые помнят первые заседания во дворце Кшесинской, знают, что лефовцы принимали участие в революции. Мы идем за Коммунистической партией, за Советским Союзом.

Здесь я должен сказать несколько слов о Союзе писателей и о пильняковщине - о вещи, которая волнует всех нас, которая проскальзывает не только в литературных выступлениях, но и в выступлениях общеполитического характера. Тут двух мнений или нечеткого мнения быть не может. Некоторая нечеткость возникла в результате моего письма в газете Федерации с характеристикой Союза писателей как "союза Пильняков". Я хочу расшифровать свое выступление, бывшее по многим условиям чрезвычайно кратким. Я продолжаю придерживаться своей номенклатуры, но я отнюдь не присоединяюсь к тому, что написал Сибирский АПП, то есть <к> его постановке вопроса.

Я считаю, что Пильняк объективно сделал махрово-контрреволюционную вещь, но субъективно он при этом бьет себя в грудь и опирается на свои революционные произведения, которые, может быть, были или, может быть, будут. Это значит, что его революционные произведения, бывшие и последующие, не являются определителями его линии. В самой организации Союза писателей выражена аполитичность, отсутствие стремления идти на помощь советскому строительству.

До тех пор, пока программа, которую обещал т. Леонов, не подчеркнет цели Союза писателей, до тех пор я позволю себе думать: контрреволюционеры они или нет? А когда я узнаю, что они хотят,- я буду отделять одних от других.

Председатель Союза писателей - т. Кириллов. Я люблю и уважаю т. Кириллова. (Голос с места: "Кириллов не председатель".) Ну, он один из членов президиума правления Союза писателей. У меня не может быть мысли ставить его на одну доску с Пильняком.

Мы знаем стихи Кириллова, где он пишет:

Все было так просто,- излишни разгадки,- 
И небо и звезды, толпа и поэт. 
Все было прилично, все было в порядке, 
Так будет и впредь - через тысячу лет.

Если так было и будет тысячу лет,- это есть полное утверждение того, что мы стоим на месте.

Разрешите мне думать, что при правильном политическом руководстве они смогут деградировать <?> в другую сторону. Весь вопрос решится не применением такого решения, что нужно схватить за шиворот и выкинуть, а тем, чтобы вести разговоры писательскими организациями. В этом отношении большая вина РАППа, что он не предупредил этого момента. Мы за все время только сейчас, говорит т. Молотов, узнаем о существовании Федерации советских писателей. Там сидели отдельными группками, которые разговаривали о каких-то мелких, не имеющих принципиального значения, вопросах. Такое положение, товарищи, совершенно недопустимо. РАПП должен пересмотреть вопрос о совместной работе с Федерацией писателей.

Одно из основных предложений, которое нужно внести РАППу в его практическом наказе,- это предложение усилить левое крыло Федерации. Мы, Реф, не имеем решающего голоса в секретариате, а Эфрос имел голос, Пильняк имел решающий голос. На что это похоже? Если это будет так дальше продолжаться, то мы лишимся возможности влиять на литературу.

Теперь еще некоторые частности. Например, такая частность, как влияние. Как можно объяснить, например, выступление Пильняка с точки зрения речи т. Авербаха, где у него имеется борьба подсознательная, которой имеется очень много в литературе. Надо, мол, контролировать подсознательное и т. д. Пильняк может сказать, что он не успел проконтролировать, тогда с него и "взятки гладки".

Вопрос о подсознательном в литературе - это большей частью прикрытие подсознательных процессов, не желающих быть расшифрованными. Нам нужно всяческим образом снять мистическое облачение <с> литературы. И не только контролировать подсознательное сознательным, но сделать подсознательное сознательным и объяснить его процесс.

По вопросу о литературной халтуре надо сказать, что мы сейчас видим колоссальный поток. Я могу привести прекрасное стихотворение эпиграфом, восьмистишие <?> Вольпина:

- Поэтому, как говорил Жан-Жак Руссель, 
Заворачивай истории карусель. 
- Не Руссель, товарищ, а Руссо. 
- В таком случае, не карусель, а колесо. 

Это совершенно безразлично: можно сказать и Руссель и Руссо. Вот, товарищи, всякие такие Жаны-Жаки во <при?> входе в редакцию получаются. Редакция просит колесо изменить на карусель, и в этом их <ее?> литературная руководительская функция.

Нам нужно тяжесть ответственности за халтуру возложить не только на писателей, но и на редакторат, потому что это часть нашей литературы, на издательства и прочие организации, из которых мы выйти не можем. ВАПП должен поручить своему Правлению, чтобы он <о> нажимал <о> на писательские организации.

Должен сказать, что я присоединяюсь к формулировке Авербаха с его отрицательным отношением к <теории?> пролетарской генетически литератур<ы>,- что только пролетарий может творить пролетарское дело, пролетарскую литературу. Эта вредная формула была выкинута <выдвинута?> Луначарским, вредная формула относительно того, что интеллигент, промежуточный класс, не может чувствовать за пролетария, а может только думать. Ни думать, ни чувствовать нельзя. Можно срабатываться и усваивать пролетарскую точку зрения, что и должны делать попутчики. Нельзя так, что - сегодня я подумаю за пролетария, а почувствую за другого. Это нужно выкинуть.

Я не хотел касаться вопроса взаимоотношений с группой конструктивистов, если бы здесь не было выступления т. Агапова. Оно изумило меня по своей беспомощности. Он совершенно серьезно говорит, что у них нет понятия о классовой ненависти и борьбе... (Агапов: "Я говорил о прошлом".) Это самое главное, что было в прошлом. (Агапов: "А у вас что?") Я могу очиститься перед любой организацией, я очистился в Реф. (Агапов: "А у нас не могли бы".) Ваше счастье, что я не буду держать экзамена, и присутствующие поддержат. Он говорит, что у них в прошлом не было понятия о классовой ненависти, но были те или другие связывающие с революцией общие тенденции. У нас кулак в первые дни революции, в дни отъема земли был с нами. А на второй день кулак сказал: "Отдай мой двор и катись со своими середняками и бедняками". И вы хотите, чтобы мы говорили, что у вас колоссальные заслуги перед революцией? Вопрос о техницизме нужно ставить, но нужно ставить так: в чьих руках машина, на кого работает? Заграничный предприниматель также беспокоится о судьбе наших машин, потому что надеется, что они перейдут в его руки. Вопрос не в машине, а в том, что она наша. (Агапов: "Не повторяйте азбуки".) Я буду сто раз повторять, пока вас не выучу. (Аплодисменты, смех.) Нечего сказать, красивый диалектический подход к вещам. Вы выдвинули лозунг о культурной революции еще задолго... <пропуск в стенограмме>. Лозунг не такая вещь, что она сидит в потемках, а потом вынимается на свет. Лозунги о социалистическом соревновании, о культурной революции и т. д. даны в зависимости от того или иного. И вы ни в коем случае в массовой работе не гордитесь выдвинутием того или другого лозунга.

Вопрос о срабатывании с РАПП. Тов. Агапов полагает, что вот они сработаются, и все будет кончено. Они здороваются, им за негодование выдается листаж, но не в этом дело. Мы принимаем РАПП, поскольку он является четким проводником партийной я советской линии, поскольку он должен являться таким. Вот что мы берем в РАПП и к чему присоединяемся. Но не на одном РАПП можно сработаться, можно сработаться по "Комсомольской правде", по "Правде", по заводской работе. И вы не заметите, как придете сработанными.

Вы указываете на отношение технической интеллигенции, что вот Луговской был на Урале и там интеллигенты ходят в технических фуражках. Третьего дня из Донбасса вернулся художник, он спускался в шахты не как художник, а как табельщик, чтобы его приняли за своего. Он видел, как послали рабочего заложить шесть динамитных шашек при проходке нового тоннеля. Рабочий, заложивший шашки, отошел и стоит с инженером.

Первый взрыв, второй взрыв, третий, четвертый, пятый... а шестого нет. Тот, кто заложил, обязан пойти и проверить. Но через каждую секунду может быть взрыв. И рабочий побледнел... Тогда инженер говорит: "Пойдем вместе",- и за минуту, как им дойти, шашка взрывается. Это было сделано для того, чтобы показать настоящее отношение к делу. Почему вы не покажете нам такого инженера, а показываете омерзительного инженера? (Аплодисменты.)

Мы должны уметь соразмерять право на нашу критику с энтузиазмом и пафосом, который мы вкладываем в дело социалистического строительства. И если нет, то права на критику вы не получите. Это нужно иметь в виду.

Вы говорите: мы будем писать толстые книги, а вам отдаем простенькие книжки. Тут и листажа больше и каждому приятно толстые книги печатать. Для нас ценность маленькой книжки о пятилетнем плане в Московской области ценнее вашего толстого "Бизнес". (Агапов: "Демагогия!") Вы усвоили <манеру> разговаривать, как пишет Зелинский,- под тихий шелест страниц Гегеля, а мы привыкли говорить под громкий шелест газет и других страниц, и естественно, что более резко у нас отношение к действительности. И разве не демагогия - называть философской книжку Зелинского, где первая строка: поэзия есть первый вид смысла. Что это такое за философская категория - "смысл"?

Я совершенно случайно впал в полемику с представителями конструктивизма, потому что, идя сюда, я не думал, что настолько обнажено голое эстетство в кругу литературной жизни Советского Союза.

Мое выступление является не программным выступлением. Скажу еще, тем более что т. Брик говорил, и хоть я не слышал его выступления, но он мне его передал, и это выступление, с которым я согласен.

Последнее - о переименовании Лефа в Реф и о перемене в нем. Нам пришлось произвести чистку рефовских рядов, но я рекомендовал бы это сделать и другим организациям. Сначала смотрят на это, как на смерть Лефа, а теперь начали смотреть как на начало литературного возрождения. У нас не имеется перемены литературного фронта. Мы должны были упирать на факты, потому что против фактов положено литературное тело вверх<?>. В живописи должны упирать на индустриализацию, потому что, может быть, этим исчерпываются все картинки; у нас эту картину нужно изобразить для целей агитации и пропаганды. У нас остается программа-максимум с устремлением на факты, с устремлением на аннулирование беспрограммного искусства, чтобы передать литературным и художественным организациям свой опыт и свое знание. Вопрос о нашей сработанности с РАППом даже не стоит, мы считаемся потенциально сработанными, только иногда грыземся.

Сегодняшнее собрание должно дать категорический наказ приведения в ясность положения о Федерации. Я думаю, что мы сможем вместе работать, в особенности в это трудное время обострившейся классовой борьбы, и сможем вместе влиять на тех, кто помогает нашей работе.

Тов. Агапов хотел быть либеральным, и поэтому, благодаря, вероятно, непривычке к выступлениям, его выступление получилось беспомощным.

II

Товарищи! По этому вопросу, как раз по докладу Горбачева, вернее по вопросу о поэзии, хотелось бы сказать очень много. С самого начала приходится установить тот факт, что немножко не так ведется пленум РАППом, было бы более правильно, если бы больше слышалось сообщений с мест. Например, товарищ из тверской организации говорит то, что я в другой обстановке никогда не узнаю, и заполнять время нашими косноязычными докладами совершенно неправильно. Затем, нам говорят, что разошлют доклад. Интересно, что внесет пленум в дальнейшем, но так нам и собираться незачем, пускай присылают на дом, зачем слушать?

На будущее время следует указать: надо сначала разослать тезисы, приготовиться по ним и затем предоставлять время по вопросам с мест.

И в выступлениях здесь, и в статьях, которые мы видим напечатанными в руководящих органах РАППа, чересчур мало места отводится нашей <поэтической> работе по сравнению с количеством поэзии, начиняющей рапповские ряды. Товарищ <из> тверской организации приводил цифры. 60% пишут стихи! Как-то надо их укротить, если не дать им каркаса <далее в стенограмме неясная запись, то за этой святой мыслью Маркса и проч. они будут идти>. Чересчур мало внимания поэзии уделяется в рапповских рядах, и чересчур маленькое, позорное внимание вообще. Мы можем вести линию Карамзина, Тургенева, Толстого - и можем вести линию Ломоносова, Пушкина, Тютчева, Фета. Неизвестно, какая будет решающая. Во всяком случае, в революционной истории некрасовские стихотворения пользовались неизмеримо большим значением, чем вся остальная литература. Поэтому считаю необходимым дать тщательный наказ "На посту" - если они желают быть руководителями молодежи, а <то> они своей работы не понимают.

Теперь по существу доклада Горбачева. Я спросил у Фадеева "Ну, как доклад Горбачева - хороший?" Он говорит: "Да ерунда".- "Почему же дали Горбачеву этот доклад?" - "Да все равно никто в этом ничего не понимает" Отнюдь не все товарищи, очевидно, к этому присоединятся, но таковая тенденция может быть: вообще черт ногу сломит - а мы пока что посидим, а там разберутся.

По существу Горбачев<а>: я просмотрел заглавие и читал содержание его поэтических взглядов в "Заре Востока", где в двух полосах выведено то, о чем Горбачев сегодня говорил. Тема - кризис: стул сломался - кризис, тетя заболела -кризис, стихов не пишут - кризис, стихи пишут - тоже кризис. Это не оценка, это чувственное отношение к вещам и старание стихами определить сотню процессов.

Есть два светлых пятна: это Светлов и Безыменский. Это - два маяка в теперешней литературе. Сбоку существует линия - цепь, которая учится. С одной стороны- классики в прошлом, теперь - Леф. Леф подох, и теперь существуют конструктивисты, и от конструктивистов происходит и "святое от Луки чтение".

Нельзя рассматривать ни Светлова, ни Безыменского выделенными из всей нашей борьбы, из всей нашей политической <поэтической?> работы. Колоссальное влияние, в том числе Лефа, было <связано> с упором на... <актуальную?- пропуск в стенограмме> тематику и с установкой на целевое значение со стороны Лефа. Вот эти две тенденции, влиявшие на наш молодняк. У нас были такие поэты - Уткин, Жаров, Молчанов, с которыми мы ругались в прошлом году, мы приводили их как образец мещанства. Нельзя радоваться: вот еще два поэта отпали, а мы радуемся! Может быть, есть черты, которые случайно сделали их мещанами. Вот в моей "Рабочей газете" я знаю, что Жаров берет в обработку обычные мелкие случаи из рабочей практики и дает шестнадцать строчек. (Голос с места: "Очень скверно!") По утверждению редакции "Рабочей газеты" - они хороши. Если в дальнейшем он будет обрабатывать на этой теме, это уже положительный факт. Это факт из того же порядка общественных тем Безыменского, что является его плюсом.

Во время пионерского слета Светлов написал два паршивых пионерских стихотворения. Это значит, что переход на другую тему чрезвычайно труден. А какой мост вы даете от старых образных стихов к новым? Никакого. Это совершенно неверная схема. Нужно брать вопрос о пролетарской поэзии глубже, а не брать двух-трех пролетарских поэтов.

Несмотря на свою "дохлость", столько, сколько собирает РАПП, я всегда соберу, настолько я популярностью пользуюсь.

Была колоссальная задача побороть упадочную лирику Есенина утверждением бодрости к трудности жизни.

Выполнили ли это задание? Выполнили. И здесь битьем по упадочническим настроениям были мои стихи Есенину. Большинству известно "Письмо Максиму Горькому", где вместе с Шаляпиным говорилось об искусстве. Это была вещь - задолго до лишения Шаляпина звания Народного артиста и задолго до всем известных разговоров о Горьком, о -том, что писала "Комсомольская правда" относительно его заступничества за детей лишенцев. Это наш актив в нашем общем отношении к проблемам.

Дальше - моя серия стихов о загранице... Присоединяйтесь к Тальникову, что нужно посылать за границу эстетов, или не вычеркивайте, не будьте чиновниками в своем профессорском звании, а говорите с фактами в руках. Нельзя говорить о крахе "Клопа", докажите это! Меня это очень интересует. К сожалению, выступает мало, и приходится говорить о своих работах. Но товарищи не поймут это как рекламу и отделят меня от моих работ. Есть признание <?> Горбачева, а против него - вся советская общественность, кроме Иуды Гроссмана-Рощина. Вчера об этом говорил Горбачев, а третьего дня Мейерхольд. Из спектаклей по провинции наибольшим успехом пользовался "Клоп", четырнадцать спектаклей было "Клоп" и два спектакля - "Командарм 2". Одесситы набились. Революционный театр, который поддерживается "Комсомольской правдой", а не мной, был открыт "Клопом". И вы знаете карикатуру, помещенную в журнале "Даешь", где Свидерский говорит: "Я тебя закрою", а клоп: "Я тебя открою".

Дальше говорится о переносе центра тяжести современной литературы на конструктивизм. Здесь есть замечательная вещь - что такое поэтический конструктивизм? Нам, знающим историю литературы, ясно, что сие - окрошка, что никакой веревкой, ни вашей в том числе, вы мне не свяжете Веру Инбер и Сельвинского. И сам теоретик Корнелий Зелинский, хвалящий Сельвинского, другого эпитета для Инбер не находит, кроме как "хрустальная ваза". (Смех). "Дир Туманный" - это вещь действительно туманная. Что же мы в конце концов имеем? Одного поэта Сельвинского.

Вот говорят относительно поэтессы Цветаевой: у нее хорошие стихи, но идут мимо. Отсюда вывод: надо дать Цветаевой <пропуск в стенограмме>, чтобы не шли мимо. Это полонщина, которая шла "сама по себе", которая агитировала за переиздание стихов Гумилева, которые "сами по себе хороши". А я считаю, что вещь, направленная против Советского Союза, направленная против нас, не имеет права на существование, и наша задача сделать ее максимально дрянной и на ней не учить. (Горбачев: "Это клоповый примитивизм".)

Вопрос о примитивизме. Говорят, Маяковский примитивен. Это, очевидно, относится к последней продукции, <говорят>, что Леф берет газетные лозунги и по ним пишет. Приблизительно в середине прошлого месяца в "Комсомольской правде" было обращение <к> поэтам: почему они в эпоху социалистического соревнования не дают лозунгов, а пишут из кишки по различным а-ля дементьевским вопросам? А я прямо сказал, что вы проморгали, мы пишем не по газетным лозунгам, а по живым явлениям, мы писали о процессе социалистического соревнования, у нас есть задача привлечения рабочих кадров, мы должны писать лозунги, писать в стихах о внимании к проходящему электрическому току. При всей мелкости этой темы она лучше обсасывания пальцев. Вы бросаете упреки Лефу, но посмотрите в "Командарм 2", что там такое? Что будут делать помощники присяжных поверенных в революции? Они будут делать то, что мы заставим, или мы их вышвырнем. У нас проблема о рабочей интеллигенции- это проблема о кадрах, об усложнении психологии рабочего, который вступил на новое предприятие. Как сохранить на конвейере работу с максимальной производительностью с его <рабочего?> свободой в культурной и общественной, политической жизни? Мы слышали вчера, как раскрывался этот вопрос Агаповым в его циничной декларации. Он переправляет сейчас свою стенограмму, и я требую, чтобы было две стенограммы. Я прошу у пленума РАПП дать мне <не> одну стенограмму, а две: вторую - неисправленную стенограмму; или пусть конструктивисты от этого дела отмежуются.

Вы знаете, как Горбачев выступал с упреком по отношению к ВАППу, что они не берут рабочую тематику: вот ВАПП, сволочи, не берут новую тематику! А мы знаем, что они <конструктивисты?> ударились в голый техницизм, идут на поводу у самой реакционной литературы, и вот это определяет вашу политическую жизнь и литературную.

Меня интересует еще одно - о тематике, о современной работе поэтической, нужно найти тематику, которая интересует весь Советский Союз. Есть две колоссальные трудности. Рабочий писатель чаще всего, приходя к литературе, отрывается от производства и через два-три года теряет связь с рабочей тематикой. Современный писательский наскок, когда они хотят сразу установить эту гигантскую связь,- вторая трудность. Я напомню один отчет, который был помещен в газете,- отчет 1-й бригады писателей, подписанный Луговским. (Возглас: "Все подписались".) Очень рад, что подписались 4 человека, могу отхлестать их всех. 25 предприятий за 74 дня просмотрели 5 писателей, из которых один выпал. Здесь мы видим Мотовилиху, приблизительно 7-8 тысяч человек, Пермский завод, 6 - 8 тысяч рабочих, видим такие разные производства, как, с одной стороны... <пропуск в стенограмме>, а с другой стороны, кирпич или вооружение.

...И вот 4 человека проскакали по этим самым предприятиям. Я беру только соус <из сделанного ими> на заводе. Они взяли <произвели?> свое, так сказать, обследование и дали свое заключение 198 начинающим писателям. Талмудили голову 198 писателям начинающим, из которых были поэты, драматурги и прозаики! Драматургу прочитать пьесу - это 120 страниц, а если Безыменский - так все 200. Дальше: дали подробный ответ на 3000 записок. Я знаю технику записок - это 10 минут, ну, приблизительно, 5-3 минуты, не меньше, для ответа, ибо мелкие записки откидываются - сколько вам лет? Устроили 40-50 выступлений, на которые иногда приходили по 10 000 рабочих. Привели еще такой список: они выпустили 8 полос в "Уральском рабочем" с 40 произведениями. Если выпустили старые произведения, то зачем хвастать? Можно просто говорить: мы присутствовали при перепечатке полного собрания сочинений Толстого. Затем говорят: "Мы изучили быт уральского рабочего" - смотрите: не "изучали", а "изучили"! И помимо того, что "изучили", они говорят: мы подолгу засиживались в цехах, мы еще наблюдали быт в столовых и т. д. и даже ездили к сектантам. Я ездил по хронометражу, по секундам и знаю, могу сказать, что у них вышло: что если они только выправляли этот соус, даже если не передвигались, то у них вышло по 64 минуты на каждый завод. Нам от этих фанфаронских докладов надо избавиться и надо избавиться от такого подхода к делу, так сказать, к своей литературной работе, в особенности от опубликования таких фанфаронских речей через "Литературную газету", после которых каждый скажет: знаете, я обследовал завод, у меня остался час свободный, и я обследовал завод. (Смех, аплодисменты.) Это колоссальной трудности <дело -> внедрение сегодняшнего писателя в социалистическое соревнование, и здесь он должен принимать участие не только как описатель, а должен участвовать в нем как активный работник в стенгазете, как активный работник во всех лозунгах, во всем, что требует словесного оформления... (Голос с места: "Ставский написал...") Очень хорошо, я не думаю, что Ставский должен плохо написать. Это тоже вопросы поэтического порядка.

Последнее - мне хочется отметить <?> несколько слов. Да, еще из этого я хочу вывести, что исправляются, вернее переходят на другую работу, скажем, такие поэты, как Жаров и Уткин, или упорствуют через газеты такие, как Сельвинский или Луговской в своем отчете. Нельзя, товарищи, так подходить и переводить из какого-то кабинетного построения поэзию и движущие силы организации <?>. Надо посмотреть нас и знать, что если вчера они были мещане, то завтра окажутся нужными, а сегодня такой момент, что они в десять раз нужнее, чем эти конструктивисты.

О Дементьеве. Товарищи, нужно еще сотый раз сказать, что это абсолютное вранье. Во всю нашу литературную работу мы занимались тем, что ни одна редакция, кроме групповой, не печатала наши вещи. Мы не передоверяли редакции, а спорили, что вопрос о социальном заказе - это вопрос о понимании процесса литературной работы. Но обвинять товарища в вопросах о литературном построении - бытовая путаница<?>.

Я подведу итоги. Первое - необходимо предложить РАППу в самом срочном порядке оповестить через "На литпосту" и другие имеющиеся журналы об их поэтической платформе, вообще о состоянии поэтического дела.

Второе - ни в коем случае на следующий раз не принимать практики, когда места молчат, а статьи из "На посту" читают.

Третье - доклад Горбачева признать не состоявшимся и отослать обратно (аплодисменты) на поэтическое дообучение. Тем более в вопросе отношения к поэтам надо отойти от персональной оценки и раздачи медалей, а более глубоко обследовать современного писателя и смотреть на это не по некоторым корифеям литературы, а по литературе низовой работы, низовых тенденций.

Следующее - отойти от литературного белоручничества, где только напечатанный стишок является поэзией, а нужно знать, что недостаточно оформленный... <пропуск в стенограмме> является такой же поэтической работой, которую только академик-белоручка не называет поэзией.

И, наконец, что в вопросах литературной политики нам ближе с поэтами-комсомольцами, чем с напыщенными корифеями-конструктивистами или им подобным<и> группочкам<и> и школкам <и>... (Аплодисменты.) И последнее - это просьба к т. Дементьеву углубить свои литературные познания прочтением некоторых статей о социальном заказе. (Аплодисменты.)

Примечание

Выступления на Втором расширенном пленуме правления РАПП. Первое выступление впервые - "Литературное наследство", т. 65, М., 1958. Второе - журнал "На литературном посту", М., 1930, № 19, октябрь.

Первый раз Маяковский выступил 23 сентября в прениях по докладу Л. Авербаха. Второй раз - 26 сентября в прениях по докладу Г. Горбачева.

РАПП - Российская ассоциация пролетарских писателей.

Авербах, Леонид Леонидович (1903-1939) - один из руководителей РАППа, ответственный редактор журнала "На литературном посту".

Реф - группа Реф (Революционный фронт искусства) создана Маяковским летом 1929 года.

Кириллов, Владимир Тимофеевич (1889-1943) - поэт.

...я должен сказать несколько слов о Союзе писателей и о пильняковщине...- См. статью "Наше отношение" и прим. к стр. 38.

...что написал Сибирский АПП...- Речь идет о "Телеграмме сибирской АПП" (Сибирской ассоциации пролетарских писателей).

Леонов, Леонид Максимович (род. 1899) - советский писатель.

Мы за все время только сейчас, говорит т. Молотов, узнаем о существовании Федерации советских писателей.- Речь идет о выступлении В. М. Молотова на I Московской областной партийной конференции 14 сентября 1929 года.

Эфрос - см. прим.

...как говорил Жан-Жак Руссель...- строки из комедии М. Д. Вольпина "Королева ошиблась".

Агапов, Борис Николаевич (1899-1973) - публицист, очеркист, сценарист.

Луговской, Владимир Александрович (1901 - 957) - поэт.

"Бизнес" - название сборника Литературного центра конструктивистов. Госиздат, 1929. Вышел под редакцией К.Зелинского и И. Сельвинского. Далее Маяковский говорит о книге К. Зелинского "Поэзия как смысл. Книга о конструктивизме" (изд. "Федерация", М., 1929).

Горбачев, Георгий Ефимович (1897-1942)-литературовед. Выступал с докладом на вечернем заседании пленума 25 сентября.

Товарищ <из> тверской организации...- От Тверской АПП выступал Б. Н. Полевой (Кампов).

...читал содержание его политических взглядов в "Заре Востока"...- Речь идет о статье Г. Горбачева "Литература на переломе" (газ. "Заря Востока", Тифлис, 1929, 25 и 27 августа).

Присоединяйтесь к Тальникову...- Маяковский имеет в виду грубую статью Д. Л. Тальникова "Литературные заметки" ("Красная новь", М.-Л., 1928, № 8).

"Командарм 2" - трагедия в стихах И. Сельвинского.

Революционный театр...- Маяковский говорит о Театре Вс. Мейерхольда.

Свидерский, Алексей Иванович (1878-1933) - начальник Главискусства.

"Дир Туманный" - псевдоним поэта Н. Н. Панова.

Цветаева, Марина Ивановна (1892-1941) - поэтесса. Маяковский высоко ценил поэтический талант поэтессы, но не разделял ее эстетические взгляды тех лет.

Гумилев, Николай Степанович (1886-1921) - поэт-акмеист.

"Уральский рабочий" - газета, выходящая в Свердловске.

Ставский, Владимир Петрович (1900-1943) - писатель.

Дементьев, Николай Иванович (1907-1935) - поэт.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://v-v-mayakovsky.ru/ "V-V-Mayakovsky.ru: Владимир Владимирович Маяковский"