БИБЛИОТЕКА    ПРОИЗВЕДЕНИЯ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Выступления на собрании Федерации объединений советских писателей

22 декабря 1928 года
I

Я опасался говорить слишком рано, так как ожидал, что будет впереди еще много, так сказать, "мордобойных" моментов, по которым захочется еще выступать, но так как вижу их и при данной ситуации достаточное количество,- я, оставляя за собой право вгрызться в прения еще раз в последующем, решил выступить сейчас. С этим, так сказать, я беру себе слово сейчас.

Прежде всего о докладе Платона Михайловича. С докладом я лично согласен. Правильно, что пролетарским писателям - и на основании резолюции Центрального Комитета партии, и на основании той ситуации, которая сложилась сейчас,- нужно отдавать и будем отдавать преимущества.

Правильно, что так называемых "попутнических" писателей нужно с наибольшей локомотивной скоростью переводить в коммунистичность и всяческим образом содействовать, чтобы они из этой коммунистичности с той же поспешностью не вылезли.

Правильно, что сейчас, когда мы не можем обращать такое поголовное внимание на вопросы литературы, нам нельзя разговаривать о том, какая из литературных форм является определяющей для сегодняшнего дня, за которую мы должны вступиться, которую мы должны считать своей. Все это правильно.

Но неправильно тут то, что по всей этой правильной по существу ситуации распространяется неправильная номенклатура существующих литературных готовых сил, а именно: если бы мне говорили, что пролетарским поэтам преимущество- потому, что их произведения оказались пролетарскими произведениями, что они оказываются массовыми, выношенными на основании массового опыта, оказываются соответствующим оружием этой массы в ее классовой борьбе,- я бы, конечно, присоединился к такому положению.

Но у нас существуют десятки группировок, которые замазывают, на мой взгляд, фальсифицируют и фальшиво покрывают не по этой линии проходящие классовые различия. Я беру примеры. Я очень рад, например, что Платон Михайлович Керженцев привел цитату из журнала "На литературном посту" с характеристикой Лефа, где было сказано, что Леф является организацией, которую нельзя реформировать, а надо уничтожить, в параллель приводимому абзацу из Прудона на этот случай, что наложничество нельзя реформировать. Но там написано наложничество - это сказано только для литературной корректности, на самом же деле здесь, очевидно, речь шла о проституции, но это неважно.

Дальше в этой же статье существуют абзацы, соответствующие <повествующие?> о том, что творчество Лефа, давшее за десять лет... <пропуск в стенограмме> вещи, это творчество является "фальсифицированием и приходо-расходной книгой". До такой наглости еще не доходила ни одна характеристика нашего литературного течения.

Дальше тут имеется абзац, обрушивающийся на Асеева за то, что он пробует подвести классовый анализ. Ну, кажется, скажите, что плохого в том, чтобы подводить классовый анализ. Если плохо подвел - и крой его по существу классового анализа. Но нет, тут не на это обрушиваются, а на самую попытку "какого-то Асеева" подводить, не будучи приобщенным к рамкам определенного журнала, классовый анализ. Как будто классовый анализ является прерогативой какого-то определенного литературного течения и другие, занимающиеся им, будут в этом отношении являться политическими преступниками.

Мы очень рады, что т. Керженцев и каждый из товарищей, которые будут выступать, будут говорить с нами по вопросам литературной политики, и рады не потому, что это персонально - Платон Михайлович Керженцев, а потому, что мы свою литературную работу хотим связать с массовой работой, с ее выразителем - с партией, с профессиональными союзами и т. д. Но не безработные анархисты <из> "На посту", перебегающие из одной литературной бредни <передней?> в другую, должны исправлять коммунистическую идеологию Лефа. Этого я понять никак не могу. Для меня ясно, что в данном случае линия литературных наименований с линией литературного существа не совпадает и нужно свои дряхлые отрепья литературных группировок сбросить, сбросить с самой большой решительностью, с какой мы способны.

Я не беру сейчас прозаическую часть литературы, не беру драматическую часть, о которых я мало осведомлен. Я беру поэтическую часть. Товарищи мне, может быть, подскажут более точные цифры, но я знаю, что на последнем съезде ВАППа из пяти-шести тысяч человек, а может быть из четырех тысяч или 400 человек, но на этом съезде приблизительно 52% было поэтов.

Где эти поэты, под каким ухом этого Александра Сергеевича Пушкина они гнездятся, где, в какой газете, в каком журнале, в каком общественном предприятии, кроме потрясающих сводов издательства на Солянке, где, по замечательному роману "Двенадцать стульев", устроить хотят <возможно, в стенограмме пропуск> как классический Гаврила, который то порубал бамбуки, то испекал булки. Вот только там они гнездятся, потому что... <пропуск в стенограмме> где сталкиваются действительные литературные интересы, где поэт должен быть оружием классовой борьбы, притом правильным оружием, мы их не видим.

Я слышал за последнее время трех-четырех поэтов, из которых парочка мне говорила на заседаниях: "Эх, было бы в девятнадцатом году, разве бы мы стали с вами разговаривать, мы бы вас прямо за это ,,ушли"". А сейчас я вижу, что <у> этих поэтов приходится постоянно выправлять идеологию. Я понимаю, если бы мне пришлось выправлять им форму в домашней их жизни. Почему я должен был Молчанова править вместе с Авербахом через "Комсомольскую правду", говорить, что ему хотя бы изучить пролетарскую литературу молодняка... <пропуск в стенограмме> недостаточно, хотя он и писал, что "кто раз дрался, имеет право у тихой речки отдохнуть" и что, мол, при каждом удобном случае мы врежемся в это дело опять, а пока, мол, сидим.

Потому мне ему пришлось отвечать, что - "шел я верхом, шел я низом..." и т. д.

Мне ему пришлось говорить, что для пролетарского поэта негоже писать... (Приводит стихи.)

Дальше - выправлять в последние дни в "Журнале для всех" идеологию т. Жарова? Но это не нуждается в исправлении, это все равно что вам не туда, куда надо, зубы вставлять, потому что у него есть свои зубы, но обгрызенные на старом мраморе, как их назвать - Аполлон Венерский...

Затем после, скажем, Уткин. Было два знаменитых имени: Страдивариус и Уткинариус. Один выделывал скрипки, а другой выделывал гитары. Почему выделку скрипок и гитар я должен считать для своего художественного пролетарского сознания характерной? Поэтому я с полной ответственностью за свои слова заявил три дня тому назад на вечере в Доме печати: я считаю себя пролетарским поэтом, а пролетарских поэтов ВАППа - себе попутчиками. И сегодня на этой формуле я настаиваю. Я говорю об этом не потому, что обрушиваюсь из какого-нибудь лефовского лагеря на другие лагери, жаждущие на литературном поприще нажить себе политический капиталец, а я также утверждаю, что одряхлевшие лохмотья Лефа надо заменить, потому что у нас наблюдается лирическая контрреволюционная белиберда.

Сейчас Платон Михайлович призывал к поднятию активности Федерации советских писателей. Нужно точно установить, что уже назрел вопрос о том, чтобы это была федерация писателей, а не федерация торговли различными титулами и патентами от литературных группировок, причем необходимо сохранять непримиримейшую классовую линию. Каким образом мы начнем ее высказывать? Таким образом: вместе с Авербахом, вместе с Фединым, с товарищами из ВАППа, с товарищами из Лефа, отметая правое попутничество и стоя за всех лефовских попутчиков. За это нужно бороться, об этом давайте поговорим.

Я, как вы видите сами, обрушиваюсь не на существо, а, так сказать, на то, что за существом доклада т. Керженцева таится. Чего нельзя сказать о схеме, которую предложил нам т. Эфрос. Это самая - давайте прямо говорить - мистическая контрреволюционная белиберда, которая могла Появляться во всей истории человечества. Он говорит о том, что литература не должна быт:-, тенденциозной, и тем не менее признает, что она должна быть классовой. Один там сидит, другой - там, и глазками моргают. Они <классы?> борются друг с другом, а если борются, они заостряют свою литературу, как классовое оружие, в особенности в эпоху войны, потому что мы воюем. Если мы не здесь воюем, мы воюем против всего буржуазного света, и в эту эпоху мы должны самым четким образом определить свою литературную линию, как линию публициста в первую очередь. Нам говорят, что Вс. Иванов показывает литературные картинки, к которым можно присоединиться или не присоединиться. Не мешайте ему сидеть под тем мостом, под которым вы усадили Жарова. Но вопрос о беспристрастном показывании есть довольно сложный вопрос. Тут я вспоминаю рассказ, где говорится о том, как поп призывал присутствующую аудиторию бояться дьявола и говорил, что, когда этот дьявол придет, он будет совращать голыми женщинами, золотом и вином. И тогда послышался из аудитории голос: "О, хоть бы скорее пришел этот добрый господин!" Я боюсь, чтобы это беспристрастное показывание не напоминало бы об этом скоро приходящем господине.

Я считаю, что каждый литератор, который осознал себя не по-устряловски, не по-сменовеховски, а осознал себя как часть строящей Советскую республику писательской массы,- он всяческим образом должен отказаться от гнилой теории с градусником. Правда, злоупотреблять сим градусником не приходится. Градусники нужно вынимать и мерить, но держать градусник у себя под собственной подмышкой - это не дело. Тут может быть показана и такая температура, которая к положению больного в данный момент никакого практического отношения не имеет.

Я всяческим образом приветствую призыв т. Керженцева (хотя построение немножко непрактическое) о прикреплении писателя к тому или иному хозяйственному предприятию. Нужно только сказать, что три месяца тому назад об этом говорили и это не является для нас новостью. При прикреплении писателя к литературной группировке он становится работником не Советского Союза и социалистического строительства, а становится интриганом своей собственной группы. Только в связывании его с хозяйственной организацией нашей страны, будь то завод, будь то редакция, которая ежедневно с полной ответственностью обрабатывает мозги миллионов, только в такой непосредственной связи с публицистикой и экономикой нашей страны,- только в такой связи может развиваться и может родиться новый, настоящий советский писатель.

Я должен сказать, что по существу наше писательское дело - дело паршивое. Я сегодня написал за день три стиха. (Голос с места: "Довольно много".) Да, потому что заготовки были большие. Я считаю, что все же лучше написать три хороших, чем одно- дрянь. Вы сегодня говорили об организующей роли редактора. Я сегодня пришел в редакцию, и не то чтобы не приняли - <стихи> она приняла - но пришел главный и сказал: "Я принципиально против засорения эфира стихами". Что это за постановка вопроса по отношению к литературе со стороны редакции? Я говорю, что в этом отношении у нас полнейшая белиберда. Без полной и четкой хозяйственно<й> организации по линии объединения писателей вокруг хозяйственных и политических органов нашей страны, без четкого разграничения классовой линии и понимания литературы только как оружия классовой борьбы и без полного разгрома и нажима на все редакции и на все препятствующие предприятия,- мы из такого литературного положения, из слякотного литературного положения, где десяток мощных имен создает фальшивое лицо руководства и жизни <литературы> Советского Союза, мы из этого глупого литературного положения не выберемся.

II

Я не думал ввязываться в эти прения ни разу, но последующие развернувшиеся разговоры, главным образом речь т. Канатчикова, заставили меня выступить. Я изумлен, что у т. Канатчикова в применении к советскому поэту не нашлось других слов, как "крыловские басни". Надо заметить, что если <я> и бился лбом, то в ту стенку, которая дала возможность судить о пролетарской литературе. Поэтому в применении ко мне прошу от подобных эпитетов воздержаться.

Перейдем к разговору по существу. Тут было понимание тенденции к боковому пришпиливанию, либо держать ведущую линию. Этого у меня не было и быть не могло. За то время, когда я работал в газетной прессе и журнальной, мне еще ни разу, несмотря на всю "симпатичность" Чемберленов, не позволили изобразить их так, как они есть. Я их рисовал по существу: с длинными носами и с моноклем даже в постели, хотя <они> его и не носят. Я рисовал их с присущими им классовыми чертами.

То, что говорил т. Керженцев <?>, не есть марксизм. Это-воронщина. Проповедь отсутствия тенденциозности- раз, общее... <пропуск в стенограмме> истин - два. Это то, что вышибло из "Красной нови". Это чрезвычайно меня удивляет. Мы знаем, что основное положение марксизма - разбирать каждое явление, в том числе и литературу, в его непосредственной обстановке сегодняшнего дня, а не с точки зрения индивидуального учения в этом вопросе. Поэтому мы говорим:

 Когда ж 
 прорвемся сквозь заставы 
 и праздник будет за болью боя,- 
 мы 
 все украшенья 
 расставить заставим - 
 любите любое!

Здесь, может быть, с ВАППом тактическая только разница. Но нечего говорить о разбивании лбов - это бестактность по отношению к советскому поэту. Но дело не столько в этом, сколько в подоплеке теоретической, в воронщине.

Мне нравится, что т. Канатчиков связался так красиво с т. Эфросом. Он уже говорит, что некоторые писатели напяливают на себя революционную тогу, которая выгодна. Где эта выгода, товарищи? Посмотрите... Где уж нам уж вас переплевать... Никакой выгоды в этом нет писателю, кроме выгоды чести быть в рядах людей, строящих социализм. Нет и быть не может. И эту выгоду мы напяливаем не для вашего удовольствия и не для своего, а потому, что думаем, что это так и есть.

Вы говорите о кривых, которые вас свели с Эфросом. Правда, вы говорите, что есть разные кривые - которые ведут к социализму и которые не ведут. Общность их только в том, что на них строится одинаковый расчет: "кривая вывезет". Вот ваш расчет, где вы 20-30% оставляете на... <пропуск в стенограмме> исследование умов, а все остальное на интуицию и проч. Это гимназические разговоры. Правда, вы сами себя выставляете как начинающего, с этим полемизировать не будем. Природная скромность в данном случае восторжествовала.

Теперь последний вопрос, товарищи, относительно массовости. Я не знаю как для других, но меня этот вопрос съедает.

В принципе душой, телом и мозгом я за массовость. Ни разу только я не встречал во всех редакциях, при самых противоположных точках зрения, чтобы меня крыли с точки зрения своей, все хвалят от имени массы, ругают тоже от имени массы. И любой интригантишка любой мне приговор произносит от имени той же массы. На чем вы сейчас базируетесь, что должно признать массовым? Базируются на распространении - эту лакмусовую бумажку у нас знают, а что покупательские способности сосредоточены не в массах рабочих, что многие произведения распространяются в салонах и спальнях крупных советских чиновников <- это забывают>. Второе - чтение в библиотеках. Но мы знаем, что выбор чтения там зачастую тормозится библиотекарским составом. Я неоднократно приводил примеры Путиловского и других заводов. Стопятидесятимиллионная масса недостаточно культурна, ее нужно сто раз переделывать, переучивать, и разговор о массе, выдвигаемой просто редактором,- это насмешка над нашей культурной революцией.

Ведь кроме вопроса о массовой художественной литературе, есть вопрос об инженерной литературе, ведь есть вопрос о литературе, которая дает возможность применять ее практически.

Вот мы сейчас выделяем поэта Велемира Хлебникова. Одинокие усилия его товарищей, которые хотели его... <пропуск в стенограмме>, кончались неудачами. А вы хотите это в принцип возвести. Нельзя этого делать. А единственный способ - мерило нужности вещи. Нужно придумать, найти способ исследовать массовость вещи, единственный способ - нужность этой вещи. Вопрос о массовости для нас ясен. Мы должны быть писателями массы. Но вопрос этот Канатчиков вульгаризирует, как вульгаризирует и марксизм.

Примечание

Выступления на собрании Федерации объединений советских писателей. Первое выступление впервые опубл.- Полное собрание сочинений, т. 12, Гослитиздат, М., 1937. Второе выступление впервые - "Литературное наследство", т. 65, М., 1958.

Собрание состоялось 22 декабря 1928 года в Москве.

...о докладе Платона Михайловича.- Керженцев П. М. (1881-1940) - общественный деятель, литератор, ответственный руководитель РОСТА.

... на основании резолюции Центрального Комитета партии...- Резолюция ЦК РКП(б) от 18 июня 1925 года "О политике партии в области художественной литературы".

...привел цитату из журнала "На литературном посту"...- Речь идет о статье Иуды Соломоновича Гроссмана-Рощина (1883-1934) "Преступление и наказание" ("На литературном посту", М., 1928, № 22).

...безработные анархисты...- намек на И. С. Гроссмана-Рощина, который до 1921 года примыкал к анархистам.

...по замечательному роману "Двенадцать стульев"...- роман И. Ильфа и Е. Петрова.

Почему я должен был Молчанова править вместе с Авербахом через "Комсомольскую правду"...- Речь идет о статье Л. Авербаха "Новые песни или старая пошлость" в "Комсомольской правде" от 2 октября 1927 года и о стихотворении Маяковского "Письмо к любимой Молчанова..." в "Комсомольской правде" от 4 октября 1927 года, опубликованных в связи со стихотворением И. Молчанова "Свидание".

...выправлять в последние дни в "Журнале для всех" идеологию т. Жарова? - Имеется в виду стихотворение А. Жарова "Магдалина" ("Журнал для всех", М., 1928, № 2, октябрь).

Страдивариус (Страдивари), Антонио (1644-1737) - итальянский скрипичный мастер.

...другой выделывал гитары.- Речь идет о поэте И. Уткине, авторе стихотворения "Гитара".

Эфрос, Абрам Маркович (1888-1954) - искусствовед, поэт, переводчик.

...не по-устряловски, не по-сменовеховски...- Устрялов Н. В.- один из авторов белоэмигрантского сборника "Смена вех".

...всяческим образом должен отказаться от гнилой теории с градусником.- Сравнение писателя с градусником дал в своем выступлении А. М. Эфрос.

Канатчиков, Семен Иванович (1879-1940) - работник отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП(б).

Это- воронщина.- Воронский, Александр Константинович (1884-1943) - публицист, литературный критик, в 20-х годах стоял во главе литературной группировки "Перевал". Переваловцы проповедовали примат интуиции над разумом в художественном творчестве.

"Когда ж прорвемся сквозь заставы..." - из стихотворения Маяковского "Той стороне".

...т. Канатчиков связался так красиво с т. Эфросом.- Маяковский имеет в виду солидарность Канатчикова с Эфросом по вопросу отрицания тенденциозности в литературе.

Вы говорите о кривых, которые вас свели с Эфросом.- Фраза, адресованная А. А. Фадееву (1901-1956).

...вы сами себя выставляете как начинающего...- Речь идет об А. Фадееве.

Хлебников, Виктор Владимирович (1885-1922) - поэт.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://v-v-mayakovsky.ru/ "V-V-Mayakovsky.ru: Владимир Владимирович Маяковский"