БИБЛИОТЕКА    ПРОИЗВЕДЕНИЯ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Письмо Равича и Равичу

Уважаемый т. Маяковский!

Решаюсь вам написать письмо. В этом рассказе я описываю действительную жизнь мою и моих товарищей. Разница в том, что здесь я описываю человека уже более взрослого - лет тридцати, а мне 20. Кроме этого, все описываемое правда. Посылаю вам потому, что свой первый стих написал, прочитавши ваши книги. Сам я не из Ленинграда.

Я не ручаюсь, что посылаемый мною рассказ может быть напечатан в вашем журнале, но прошу вас мне лично написать письмо об ошибках, за что буду очень благодарен.

С приветом Л. Равич.

БЕЗРАБОТНЫЙ

(Из дневника безработного)

 Голос толпы, как труба... 
 Длинная, длинная очередь. 
 И тянутся к бирже труда 
 Хмурые чернорабочие. 

 Замызганный каменный пол. 
 Скамейки. На них вповалку 
 Женский и мужеский пол, 
 В шапках и полушалках. 

 Застыли люди иль спят? 
 Какая коса их скосила?.. 
 Черна от бровей до пят, 
 Черна рабочая сила... 

 С лопатами ждут копачи, 
 Глядят лесорубы хмуро. 
 И в тесном углу молчит 
 Белая кисть штукатура. 

 А где-то сопит весна, 
 И воздух гнилой топорщится... 
 Встает от пьяного сна 
 Веселая Фенька уборщица. 

 И Фенька тащит меня, 
 Рыгая капустой и водкой... 
 Но вдруг толпа загудела, звеня, 
 У грязной-перегородки. 

 Тре-бо-ва-ние пришло... 
 Сто человек на работу. 
 И стало как будто светло, 
 И жизнь стала в охоту... 

 Толпа зашумела, как дуб, 
 И выросли руки, как сучья, 
 На плотника лез лесоруб, 
 Копальщики перли, как тучи. 

 И карточки зрели в руках, 
 И ширился гул безработных... 
 Волна волновалась, пока 
 Не набрали полную сотню. 

 В счастливцах вспыхнул огонь, 
 В глазах наливалась настойка, 
 Сила сочилась в ладонь, 
 Ушли они стадом на стройку. 

 А где-то глухие часы 
 На башне высокой завыли. 
 Все ушли, как голодные псы, 
 И биржу труда закрыли. 

 Улица так и гудит. 
 А вечер над крышами гордый. 
 Мы с Фенькой пошли бродить 
 От нечего делать по городу. 

 В карманах у нас ни боба. 
 Ей шамать охота с похмелья. 
 А там на панелях гульба - 
 Растратчикам пир и веселье... 

 Водят дамы собак на цепке, 
 И собаки, как дамы, толсты, 
 И парень в новенькой кепке 
 Покупает девчонке цветы. 

 А Фенька моя пьяна... 
 Я чую, что девка тает. 
 Для других пахнет весна, 
 А для нас она воняет. 

 Между прочим, подходит ночь. 
 На руке моей виснет Фенька, 
 Ей от голода стало невмочь,- 
 Мы присели на камень ступеньки. 

 Эх, пошамать бы рыбы теперь! 
 Аж во рту стало нудно и сухо. 
 И ворчит, как дремучий зверь, 
 Мое неуемное брюхо. 

 Эх, на поясе сколько дыр 
 Я сегодня гвоздем продырявил! 
 Над бульваром вечерний дым - 
 Там поют больные лярвы. 

 Закусила Фенька губу. 
 Отодвинулась. Стало ей тесно. 
 И зовет ее на гульбу 
 Отдаленная пьяная песня. 

 Я за нею в потемки пошел, 
 Проводил ее до бульвара. 
 Будто просо в дырявый мешок, 
 В нем насыпаны пьяные шмары. 

 Покупают их мясо за деньги 
 Люди, гнилые, как пни. 
 И голодная добрая Фенька 
 Потеряет хорошие дни... 

 Я ушел в темноту бездорожья, 
 Видел Фенькины угли-глаза. 
 Я видал, какой-то прохожий 
 Ее грубо за руку взял. 

 И такая жальба за подругу, 
 Ее глаз мне стало жаль. 
 Я за пазуху сунул руку, 
 Но не нашел ножа. 

 Давеча продал я ножик - 
 Хлеба купил, папирос... 
 Оглянулся... пропал прохожий 
 И Феньку с собою увез. 

 Я долго по улицам шлялся, 
 Горела моя голова. 
 Запела цыганским вальсом 
 И слюни пускала Нева... 

 А где-то гремящие трубы 
 Запели на сто голосов, 
 Как будто вошли лесорубы 
 В чубатые чащи лесов. 

 А в тумане пегом и диком, 
 Где глохнет ветровый свист, 
 Стоит Петька Великий 
 Безработный кавалерист. 

 И дремлют заржавленной болью 
 Оскаленные стены дворца... 
 ............................. 
 Неужели те годы уплыли 

 И растаяли песни свинца? 
 Да... Теперь мне, пожалуй, за тридцать, 
 Чуб мой стал понемногу седым, 
 Но тогда было радостно биться 

 Даже самым простым рядовым. 
 Революции дал я немного. 
 Но гореть за нее хорошо. 
 С военкомом одной дорогой 

 Я в шинели растрепанной шел. 
 И в холодные дымные ночи, 
 Когда песня сердцу - сестра, 
 Я в отряде - простой наводчик - 

 С пулеметом стоял у костра. 
 Мне мерещится шум барабана 
 В духоте ночлежных ночей. 
 Я люблю, когда старая рана 

 В непогоду болит на плече. 
 Вспоминаю былое горение. 
 Эти ночи ко мне не придут... 
 Эх, добряга ты, ветер весенний, 

 Мне от голода нынче капут. 
 Мне придется издохнуть с голоду, 
 Дорогая красотка - весна. 
 Ишь как лопает звезды - жолуди 

 Рябая свинья - луна. 
 За Невою рассветом кроются 
 Сытые небеса... 
 На углу домина строится - 

 И такие на диво леса! 
 Размахнулось руками строение, 
 А стена высока и нова. 
 Это началась стройка весенняя - 

 Значит, рано еще унывать. 
 Эй ты, сердце, до жизни охочее, 
 Веселее и жарче стучи!.. 

 Скоро утро - 
 Придут рабочие. 
 Попрошусь таскать 
 Кирпичи...

Л. Равич (1928)

Дорогой т. Равич.

Я отвечаю Вам в журнале, думая, что замечания, высказанные относительно Вашего рассказа в стихах, будут полезны и другим поэтам, начинающим работу над словом.

Я смотрел Ваш стих несколько раз и читал его многим понимающим в словах товарищам.

Выводы такие/Вы очень способны к деланию стихов (если это действительно "первое" и если описываемое действительно "правда").

Хорошо, по-лефовски:

1. Все образы произведены обдуманно от двух главных тем - "безработица" и "голод".

 Эх, на поясе сколько дыр 
 Я сегодня гвоздем продырявил!.. 

 Ишь как лопает звезды-жолуди 
 Рябая свинья-луна... 

 Стоит Петька Великий, 
 Безработный кавалерист...

Это лучше бесцельного имажинизма Есенина.

"Безработный" применительно к Петру Великому - и не обидно и не грубо, а вместе с тем снижает всю Петрову, всю царственную величавость.

2. Прямое, не заталмуженное предыдущими поэтами, отношение к шаблоннейшим явлениям -

 Для других пахнет весна, 
 А для нас она воняет.

3. Сделанность, слаженность слов, аллитерация, сама явившаяся в результате долгого обдумывания наиболее выразительных для данного положения букв и слов -

 Черна от бровей до пят 
 Чернорабочая сила. 

 Копальщики перли, как тучи. 
 И карточки зрели в руках.

4. И хорошо, что тоска, пронесенная через безработицу, разрешена по-двадцатилетнему и бодрому -

 Скоро утро - 
 Придут рабочие. 
 Попрошусь таскать 
 Кирпичи.

Плохо, по-старинке:

1. Рядом с точными определениями расставлены и неопределенно декадентские -

 А где-то глухие часы... 
 А где-то сопит весна... 

Где? Дайте точный адрес: на углу Литейного и Пантелеймоновскои

2. Отдельные расхлябанные, истрепанные поэтические образишки -

             ...глухие часы 
 на башне высокой завыли... 
 Я ушел в темноту бездорожья.

3. Скованность речи. Заранее предубеждены, считая, что поэзия - это четверостишия с чередующимися рифмами. Выучите строчки ходить по-разному. Если не сумеете - перебейте строчкам ноги.

4. "Правда", описанная в стихе, несколько сомнительна и относительна. Скорей это "правдивость" художественного рассказа. Иначе - похожее на правду - вранье. В "правде" должно быть еще больше документальности. Если это все же совершенная "правда", просим и Феньку описать свою жизнь и продолжение Вашей поэтической ночи.

5. Темы "голод", "безработица" взяты чересчур поэтически, описанием переживаний. К сожалению, эти темы в жизни шире, и только полный их охват в стихе даст настоящее, нужное, движущее писание, работу. Больше тенденциозности. Оживите сдохшую поэзию темами и словами публицистики. Ноющие слова и у Вас сильнее и описательных и радостных. Ноющее делать легко,- оно щиплет сердце не выделкой слов, а связанными со стихом посторонними параллельными ноющими воспоминаниями. Одному из своих неуклюжих бегемотов-стихов я приделал такой райский хвостик:

 Я хочу быть понят моей страной, 
 а не буду понят - 
                   что ж?! 
 По родной стране 
                 пройду стороной, 
 как проходит 
             косой дождь.

Несмотря на всю романсовую чувствительность (публика хватается за платки), я эти красивые, подмоченные дождем перышки вырвал.

Этими девятью замечаниями не исчерпывается все, что можно и надо сказать о стихе. Дальнейшие выводы делайте сами.

Нам стихов больше не шлите.

Врабатывайтесь в газету.

Гонорар высылаем маленький.

Но такой же маленький получают и все сотрудники "Нового Лефа".

Жму руку.

[1928]

Примечание

Письмо Равича и Равичу. Впервые - журн. "Новый Леф", М., 1928, № 6, июнь.

Равич, Л. О. (1908-1957) - поэт, очеркист. В 1928 году учился на рабфаке в Ленинграде.

В. Табарев

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://v-v-mayakovsky.ru/ "V-V-Mayakovsky.ru: Владимир Владимирович Маяковский"