БИБЛИОТЕКА    ПРОИЗВЕДЕНИЯ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Живопись сегодняшнего дня

Характерно: выставки, десятки выставок; должно быть, на каждой улице обеих столиц трепались за год всехцветные флаги различнейших "передвижных", "союзов", "посмертных", "независимых", "валетов" и других несметных полков живописцев и... ни одной живописной радости, ни одной катастрофы, ничего захватывающего - ни разу не хотелось стать перед вещью надолго и, может быть, любя, может быть, негодуя, смотреть, смотреть и смотреть.

Широковещательные афишные рекламы с дюжинами отборнейших имен, музыка вернисажей, завлекающая игривый бомонд, сперминизация золотушных молодых диспутами - не помогли; художники, целые организации, даже идеи, объединяющие различные направления художественной мысли, подняв на секунду температуру интереса, пропадают бесследно, как корь, отходят серо и быстро, как какой-нибудь приезд генерала Жоффра на ленте кинематографа.

Отчего?

Ведь сегодняшний день - день мощного интереса к искусству и публики и самих художников.

Давно ли об искусстве, как таковом, даже не мечтали! Сгибаясь втрое под тупой звериной мыслью о существовании, о борьбе за жизнь, мы и художников заставляли влить свой крик в наши крики о хлебе, о правде. Или же в пьяных залах, рабами, они покорно копировали "жирные окорока пьяных метресс", или заполняли галереи фамильными портретами дегенератов, но здесь интерес к художнику обрывался сейчас же за мраморными колоннами палаццо мецената.

А сейчас мы в шесть часов дневного труда накормим и оденем землю.

И делаем это просто: каждый шлифует свою определенную грань мировой работы человечества.

Закон машинного города - разделение труда.

А где художник?

При каких условиях его труд из индивидуально полезного, интересующего нас не больше, чем еда ближнего или его гимнастические упражнения, может стать общественно необходимым?

Если бы сейчас явился со своими картинами какой-нибудь старый-старый живописец, ну хотя б Верещагин, и на вопрос: "А есть ли что у вас предъявить?" - достал свой "Апофеоз войны", черепа на голом поле, ему бы прямо сказали: "Мы понимаем, вы полны самых гражданских чувств, война ужасная вещь, но позвольте, какое же отношение это имеет к живописи? Вопрос о войне решат значительно лучше люди, специально поставленные к этому занятию, люди, занимающиеся общественными науками".

Проповедование высоких идей, "мораль" в картине отняли у живописцев.

Дальше.

Та же участь постигла и копировальщиков природы. "Послушайте, ведь ручной труд только тогда имеет право на существование, если не может быть заменен машиной, а посмотрите: я хоть сейчас закажу дюжину кабинетных а lа Рембрандт или женщину скопирую не хуже Карьера, поместив перед объективом неплотную сетку".

И вот живопись оказалась профессией без определенных занятий.

Зачем мы?

Самоопределение - вот основной вопрос сегодняшнего живописца.

Прежде всего область воздействия живописных произведений - зрение, только зрение.

Объявив диктатуру глаза, мы уже знаем, какое отражение зрительной жизни нужно ему.

Дублирование жизни?

Зачем? Каждый день, надрывая зрачки на кричащих красках жизни, гоняясь глазами за змеиными линиями движения, уставая над формами цифр и букв, вы хотите не новой усталости от второй такой же жизни, а отдыха, игры для глаза.

Свободная игра познавательных способностей - вот единственная вечная задача искусства.

Чтоб возместить силы, которые гигантски тратите на науку, на еду, на женщин, вы от искусства потребуйте и логичную арифметику. Нет. Возьмите от жизни элементы всякого зрительного восприятия, линию, цвет, форму и, закружив их танцем под музыку сегодняшнего дня,- дайте картину.

Это требование жизни, и вот только в несоответствии с ним предложения наших художников - трагедия живописного безвременья.

Каково же отношение группирующихся сейчас в России художественных сект к этому крику жизни?

Сейчас налицо три более или менее определенных течения.

Вульгарный реализм, импрессионизм и неореализм - новшества самых различных наименований.

Первое группируется вокруг "передвижной", "периодической" и "Петербургского салона", второе - "Союза" и "Мира искусства", третье - "Бубнового валета" и меняющих названия выставок Гончаровой и Ларионова. "Ослиный хвост", "№ 4" и т. д.

Оговариваюсь, деление на выставки условно, например, С. Ю. Жуковский - человек... с очень широкими "способностями" и одинаково торгует и на "Передвижной", и в "Союзе", левее - Давид Бур люк, как настоящий кочевник, раскидывал шатер, кажется, под всеми небами... но деление на выставки - пока единственный способ классификации живущих художников.

Чтоб быть объективным, постараюсь без трепещущего уважения проходить мимо седин гордящихся прошлым маститых профессоров, но и новаторам не поверю на слово, они-де молодежь, значит, и передовые, значит, и "хорошие".

Какова же физиономия сегодняшнего дня?

Вульгарный реализм.

Об этих можно б, казалось, и не говорить совсем.

Вернисаж передвижной. Три-четыре человека, о которых не хочется говорить.

Репин, Касаткин, Богданов-Бельский - славные художники для вымирающих богаделен стариков. Живите на проценты прошлого величия. Не хотят. И вот Репин вообразил себя чуть не отцом сезона, Богданов-Бельский бросился за воздухом импрессионистов. Кому это нужно? Как у Арцыбашева, изношенная женщина хвастается, что у нее еще "спина молодая".

Впрочем, оставлю их, эта статья пишется не для эпатирования людей с катаром вкуса. Да и художники эти когда-то много потрудились на пользу отечественной этнографии.

Эти все-таки не интересны для нас не потому, что мелки, а просто как люди умершего времени.

Отвратительны не они, отвратительна бодрствующая передвижная, дилетанты даже своего ремесла.

Маковские, искалечившие не одну сотню молодых "академиков", с добросовестностью премированного сплетника выворачивающие жизнь передних, бесстрастно-евнушески дублирующие серенькую обывательщину.

Бодаревские, коллекционеры бюстов, выписывающие для отдельных кабинетов и номеров для приезжающих, без вывески, купальщиц, натурщиц и пр. бедра.

Это уже противно по-настоящему, как любовь Передонова. Помните: "тепленькая, чуть-чуть трупцем припахивает".

Мне скажут: охота говорить о них, ведь давно на эти выставки приходит только какой-то чиновник с флюсом, два приказчика рыбной лавки да десятка три-четыре несовершеннолетних под наблюдением живо интересующихся кухарок. Да, у нас это так, но возьмите провинцию. Пока развозят только одну передвижную, вся эта пошлость - законодательница вкуса. Вот почему с особенным удовольствием хочется кричать, кричать и кричать: у них нет искусства, потому что они картинами пользуются для дешевенького рассказа или копируют всевозможную порнографию для любителей сала.

Вот с этим подражанием природе, исключительно для выразительности рассказываемого анекдотца, боролись первые русские импрессионисты во главе с Мусатовым. Его работы показывали возможность искания. Результат - свет и воздух. Это могло верно привести хотя бы к нахождению элементов живописи - цвет, линия и форма, как самоценные величины. Но продолжатели русского импрессионизма взяли не метод работы, а его результаты. Как академисты заучили правила списывания, эти заучили условные цвета, заимствовали проблески стилизации. И вот, "когда меж собой поделили наследники царство и трон, то новый шаблон, говорили, похож был на старый шаблон".

Вот, например, К. Коровин. Человек выжал много лет тому назад определенные краски, сделал этюд, понравившийся всем, с тех пор так же и пишет, не изучая жизнь, а варьируя свои картины. Всё этюды, этюды и этюды. Тени синие, моря зеленые, розы розовые, и все одинаково. Говорят: это ничего. Коровин по призванию декоратор, но в том-то и дело, что декорации его - это тоже размашистые этюды, только увеличенные в несколько сот раз.

Еще более ужасающая одинаковость - С. Ю. Жуковский. Этот прямо, должно быть, написал квадратную версту полотна и разрезал на различных размеров картинки, а когда нескольким нравится одна и та же, он переписывает. Такой добрый, никогда не обидит.

И в самом своем основании это те же передвижники-фотографы - только голубые.

Впрочем, есть среди них и совсем добросовестные - Архипов, Васнецов, Туржанский - так этим сам Волков позавидует.

Эти хоть не мудрствуют лукаво - труженики-мужики современного искусства. Прочно и крепко привязались к многооборотному "Союзу".

Опаснее "Мир искусства".

Если союзники, взяв подновленные приемы, пустились в старую работу, то эти иначе играют в молодость.

Берут старые, истасканные приемы, чтоб выразить идею, тему новой жизни.

Это тоже передвижники, но только бытописатели.

Бенуа, Добужинские, Кустодиевы дали столько иллюстраций городу.

Все это может вызвать интерес у историка, у знатного иностранца, интересующегося Россией, одним словом, У любого, только не у человека, ищущего живописи.

А над всем этим нависли тучей портреты и портреты, прямо как будто каждая выставка держит для скучающих гостей альбом фотографических карточек знакомых. И ни к одному портрету художник не подходит, как к картине, везде его интересуют только фотографическое сходство, никто, конечно, и не мечтает перейти через идеал Рембрандта или Веласкеца. Это уже карается, как кощунство. Вместе с декорациями Судейкина и других, портреты - это уже чисто промышленное отделение выставок художественных фотографий и печатного дела.

На все эти позорные и дряхлые стороны живописи три года назад с бранью и задором обрушились буйные молодые.

Действительно, перед новыми словами смущенно заерзали генералы от палитры. Здорово показывают, ведь правда, все правда! Но три года прошло, теперь перед нами ежегодно эти картины, и задумаешься, что же собственно нового дано на деле? А если еще посмотришь, как кто-нибудь, ну хотя бы Кончаловский, вождь "Бубнового валета", расписывает в театре Зимина декорации, невольно вырвется, что это не новаторы живописи, а живописные новаторы-фразеры!

Но мы не будем обращать внимания на разговоры, посмотрим на картины.

В книгах у всех у нас один принцип и даже очень верный: цвет, линия, форма - самодовлеющие величины.

А как в картинах?

В картинах другое.

Прежде всего в теории долой содержание, а в каталоге под каждой картиной название: "Nature morte", "Nature morte", "Nature morte". Позвольте, как же? А очень просто - ведь содержание не важно, а значит пиши, что в голову взбредет, а так как разбираться нет охоты, то всё бутылки, бутылки и пивные бутылки. Так и не поняли, бедные, что эта свобода не в крике: валяй как попало, а в исследовании законов, условий размещения на холсте живописных масс. Таким образом, на практике это свелось только к двум элементарным правилам: 1) каждая вещь достойна изображения, 2) вещь для художника не цель, а только объект изучения с точки зрения цвета, линии и формы. Как видите, правила достаточные только для того, чтобы начать работу.

Это основная вина Машкова, Кончаловского, Лентулова.

Более всего говорили о своей новизне, кажется, Гончарова и Ларионов, они же и самые признанные; первая добросовестно пользуется и краской, и линией, и формой как средством и дает лапоть передвижников только более лубочно, а поэтому современно. Ларионов же каждый день придумывает новые и новые направления, оставаясь талантливейшим импрессионером. Мне всегда хочется сказать ему едкими словами молодого поэта Хлебникова: "Новаторы до Вержболова, что ново здесь, то там не ново".

Несколько человек занялись теорией: Бурлюк, Якулов (по недоразумению в "Мире искусства") разграфливают себе алгебраические формулы грядущего искусства в рамках, вещи, которые обыкновенно держат в папках. Хорошо, если б живописью они занимались!

А за ними полки: юноши, юноши и юноши. Милыманы, Фальки, Савинковы - имя же им легион. Подхватят каждый лозунг, насядут на него всей своей малограмотностью и пошла, и пошла. Совсем как у Саши Черного:

 Попишу, попишу, попишу. 
 Попишу животом, головой, и ноздрей, и ногами, и пятками, 
 Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах, 
 Зарифмую все это для стиля яичными смятками 
 И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках.

И во всей русской живописи сегодняшнего дня нет ни одной картины. Выставки - громадные папки открыток или ученических тетрадей, из которых изредка пристальным глазом отметишь рядом с мясом Бодаревского лапоть Гончаровой над двумя-тремя розами Машкова.

К сожалению, рамки статьи не позволяют сказать больше.

Однако ясно: все, именующие себя художниками, занимаются очень полезными вещами, но к живописи это имеет отношение только подготовительное. Говорю это не из задорной мысли: лягнуть умирающего льва.

Уважая работу каждого, просто как затрату силовой энергии, зная, что за каждым твое право быть гением в одном из часов прошлого я только констатирую факт - современность не выражают. Ведь никто не справит свадьбу под похоронный марш, на войну не пойдут под напев танго, а в завтрашний день не пройти ведомым бессильными стариками и старящимися. Надо окончательно освободить живопись. Из картин, верблюдов, вьючных животных для перевозки "здравого смысла сюжета", мы должны сделать стаю веселых босоножек и закружить в страстном и ярком танце.

[1914]

Примечание

Живопись сегодняшнего дня. Впервые - жури. "Новая жизнь", П.-М., май 1914 г.

Полемическая статья Маяковского, выражающая его максималистское требование о непременной передаче в живописи дня сегодняшнего, в рамках футуризма, кубизма и других "новаторских" течений.

"Апофеоз войны" - картина русского художника-баталиста Верещагина Василия Васильевича (1842-1904).

Карьер, Эжен (1849-1906) - французский художник.

...вокруг "передвижной"...- Касаткин, Николай Алексеевич (1859-1930), Волков. Ефим Ефимович (1844-1920), Маковский, Владимир Егорович (1846-1920), Богданов-Вельский, Николай Петрович (1868-1945), Бодаревский, Николай Корнилиевич (1850-1921) - художники "Товарищества передвижных художественных выставок". Коровин, Константин Алексеевич (1861-1939), Архипов, Абрам Ефимович (1862-1930), Васнецов, Аполлинарий Михайлович (1856-1933), Туржанский, Леонид Викторович (1875-1945), Жуковский, Станислав Юлианович (1873-1944) - входили в "Союз русских художников". Бенуа, Александр Николаевич (1870-1960), Кустодиев, Борис Михайлович (1878-1927), Судейкин, Сергей Юрьевич (1882-1946), Якулов, Георгий Богданович (1884-1928) - представители общества "Мир искусства". Кончаловский, Петр Петрович (1876-1956), Машков, Илья Иванович (1881-1944), Лентулов, Аристарх Васильевич (1882-1943), Фальк, Роберт Рафаилович (1886-1958), Мильман, Адольф Израилевич (1888-1931), Савинков, Виктор Викторович - члены общества "Бубновый валет". Ларионов, Михаил Федорович (1881-1964), Гончарова, Наталия Сергеевна (1881-1962) - художники, организаторы модернистского общества "Ослиный хвост" (1912).

Арцыбашев, Михаил Петрович (1878-1927) - русский реакционный писатель.

Передонов - герой романа Ф. Сологуба "Мелкий бес", тип морального урода.

..."когда меж собой поделили наследники царство и трон, то новый шаблон, говорили, похож был на старый шаблон" - из стихотворения Саши Черного "Баллада".

"Новаторы до Вержболова..." - эпиграмма Вяч. Иванова, а не В. Хлебникова. В очерке "Семидневный смотр французской живописи" (1923) Маяковский вновь приводит эту эпиграмму, правильно указывая автора.

"Попишу, попишу, попишу..." - из стихотворения Саши Черного "Стилизованный осел".

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://v-v-mayakovsky.ru/ "V-V-Mayakovsky.ru: Владимир Владимирович Маяковский"